(no subject)






НЕ КОЗЁЛ, НО ЧТО-ТО В ЭТОМ РОДЕ

  Что человеку нужно сделать, чтобы захотеть - и перестать быть человеком? Превратиться, например, в животного. Уж, не берём случай посложнее, стать птицей, скажем. Тут летать надо. Попроще, козлом.
  Нужно изменить внешность под козла. Покрыться шкурой. Ходят козлы на копытах. Сделать можно протезы с копытами. Передвигаются на четвереньках. Можно встать на четыре протеза с копытами и ходить. Изменить образ жизни, повадки, питание. Нужно изучить всё это и научиться вести себя, как козлы. Щипать травку, пить водицу из водоёма.
     Тогда, примут ли козлы за своего? А, да, ещё блеять же надо, как они. Ну, у кого слух и голос хорошие, да запросто!

   Попробовать? И смельчак Томас Туэйтес из Англии попробовал. Смастерил протезы, под ноги козлов, с копытами. на свои руки и ноги. Встал на них на четвереньки. Заблеял, как козлы. И в стадо. Не просто козлов, а высокогорных! Не так-то это легко для человека. Но Томас справился и с этой непростой задачей. Даже щипал травку, пил из ручья. И всё на четвереньках. Вот молодец-то! Решился на такой важный для человечества эксперимент!
  И вот теперь, когда Томас научился всё это делать, как козлы, примет ли стадо козлов его за своего? Ведь Томас старался. Три дня он ходил за козлами на четвереньках в стаде их. Ел, пил, как они. Блеял. И что же?
  Говорит, козлы приняли за своего.
  Вот только, интересно, соображал Томас тоже, как козлы? Или голова мешала? Вот, если б содержимое головы, мозги смог бы Томас поменять. Тогда бы точно Нобелевская премия по биологии за 2016 год была бы у него. А пока только Шнобелевская.

  Продолжайте свои попытки, уважаемый Томас Туэйтес. Вы молоды, у вас всё впереди, есть ещё время! Наверное, и деньги найдёте на такое важное открытие, открытие, которое несомненно потянет, если не на премию, то хотя бы на благодарность от всего человечества.

(no subject)






ПРАВИЛЬНО СКАЗАЛ

   – Миша, как-то, ты был ещё маленьким, к нам приехала тётя Таня, сестра моя, – вспомнила я, и говорю своему подросшему внуку за чаем: – Вечером мы втроём сидели за столом на кухне, и пили чай с конфетами. Почти, как сейчас мы с тобой.
   Мишке пятнадцать лет, он выше меня на полголовы. Очень открытый парень, искренний по-детски. Слушает, уминая бутерброды.
   – На столе вазочка с конфетами, – продолжаю я. – Они маленькие, вкусные, без фантиков, их разворачивать даже не нужно. Одну кладёшь в рот, и рука, буквально, тянется за следующей. Сидим на кухне и пьём чай. Конфетка за конфеткой, конфетка за конфеткой. У меня медленнее получается, у тёти Тани пошустрее.
  Мишка слушает мою историю. Не перебивает.
  – Уж очень тёте Тане нравится наше московское чаепитие. И нравятся московские сладости. Когда к ней приезжаю, всегда привожу столичные конфеты. Обычно фабрики «Красный Октябрь». Я их тоже люблю, - рассказываю, и уже смеюсь, знаю, что будет потом. – Ну, вот. А ты, Миша, пьёшь чай из блюдечка, и начинаешь свой рассказ, делишься с нами своим воспоминанием. Говоришь: «Тётя Таня, у нас в детском саду Вовка сидит за столом, и тоже лузгает и лузгает конфеты, лузгает и лузгает…». Мы с сестрой переглянулись и тихонько забились от смеха. Но ты, возмущаясь поступком Вовки, продолжал: «Я ему говорю: Что же ты всё лузгаешь, да лузгаешь конфеты, лузгаешь и лузгаешь? А Вовка всё равно лузгает…».
   Смотрю на Мишку. Он невозмутим. Пьёт чай. Всё ещё ждёт, что же дальше?
   – Мы уже с тётей Таней не могли ни пить, ни есть, – говорю я. – Просто вышли из-за стола, в комнату, и обе упали от смеха на диван. А ты продолжал трапезу на кухне. Потом, видимо, напившись, наевшись, пришёл к нам, встал рядом и спрашиваешь: «Что же вы ушли? Чай не пьёте?». А мы ещё больше покатились от хохота.
   Сама смеюсь, рассказывая ему тот эпизод нашего гостеприимства. Хорошо хоть Таня с юмором восприняла это личное Мишкино воспоминание о чьём-то Дне рождении в детском саду. Мишка не улыбается. Он серьёзно промолвил:
   – Что смешного? Я всё правильно сказал!

   Не смешно? Не смешно...
   И я поняла…
   Поняла, что, у Мишки моего, уже подростка, наверное, нет чувства юмора, нет смешинки в нём. Он всё воспринял всерьёз. Не смешно. Это не горе, но беда! Конечно, не такая большая, когда человек слеп, или глух, или нем. Но что-то у таких слепо-глухо-немое. А что, я не пойму?
   Говорят, если у человека отсутствует музыкальный слух, или нет вкуса, или чувства юмора, это уже нельзя развить, нельзя исправить, к сожалению. Это даётся человеку или не даётся от рождения. Если можно развить слух или вкус, значит, это было. Только вот преподавателей по развитию юмора вообще не существует.
   Жизнь человека без юмора, похоже, будет серьёзной, и без смеха. Они создают смешные ситуации, но сами не смеются. Наверное, и такие люди нужны по жизни, чтобы другим было весело. Только мне почему-то грустно.
   И тем не менее, всё же, у меня надежда… Может быть, Мишка подрастёт и… Ведь он ещё подросток!

К занятию 3_99





ПРАВИЛЬНО СКАЗАЛ

  – Миша, как-то, ты был ещё маленький тогда, к нам приехала тётя Таня, сестра моя, – вспомнила я, и говорю своему подросшему внуку за чаем: – Вечером мы с ней втроём сидели за столом на кухне, и пили чай с конфетами. Почти, как сейчас мы с тобой.
  Мишке уже пятнадцать лет, он выше меня на полголовы. Очень открытый парень, искренний, как в детстве. Слушает, уминая бутерброды с чаем.
  – На столе вазочка с конфетами, – продолжаю свой рассказ. – Они вкусные, маленькие, без фантиков, их разворачивать даже не нужно. Одну кладёшь в рот, и рука, буквально, тянется за другой. Сидим и пьём чай. Конфетка за конфеткой, конфетка за конфеткой. У меня медленнее получается, у тёти Тани, видимо, пошустрее. Уж очень ей нравится наше московское чаепитие.
  Мишка ест, слушает. Не перебивает.
  – И нравятся московские сладости. Когда к ней приезжаю, всегда привожу столичные конфеты. Обычно фабрики Красный Октябрь. Я их тоже люблю.
  Уже сама начинаю смеяться, знаю продолжение своего рассказа.
  – Ну, вот. А ты, Миша, сидишь, прихлёбывая чай из блюдечка, и начинаешь свой рассказ, делишься своим воспоминанием. Говоришь: «Тётя Таня, у нас в детском саду Вовка сидит за столом и тоже лузгает и лузгает конфеты, лузгает и лузгает…» Мы с сестрой переглянулись и сначала тихонько забились от смеха. Но ты, возмущаясь поступком Вовки, продолжал: «Я ему говорю: Что же ты всё лузгаешь, да лузгаешь конфеты, лузгаешь и лузгаешь? А Вовка всё равно лузгает…»
  Я смеюсь, смотрю на Мишку. Он невозмутим. Пьёт чай. Ждёт, что же дальше?
  – Мы уже не могли ни пить, ни есть, – рассказываю я. – Просто вышли из-за стола, в комнату, и обе рухнули от смеха на диван. А ты продолжал трапезу на кухне. Потом, видимо, напившись, наевшись, пришёл к нам, встал рядом и говоришь: «Что же вы ушли? Чай не пьёте?» А мы ещё больше покатились от хохота.
  Сама смеюсь, рассказывая ему тот эпизод нашего гостеприимства. Хорошо хоть Таня с юмором восприняла это личное Мишкино воспоминание о чьём-то Дне рождении в детском саду.
  Мишка даже не улыбается. Он серьёзно промолвил:
  – Что тут смешного? Я всё правильно сказал!

  И я поняла…
  Поняла я, что у Мишки моего, уже подростка, нет чувства юмора. Как я сожалею об этом! Он не понимает юмора. Это не горе, но беда! Конечно, не такая, когда человек слеп, или глух, или нем. Но что-то у таких слепо-глухо-немое. А что, я не пойму?
    И, к сожалению, если у человека отсутствует музыкальный слух, или нет вкуса, или чувства юмора, это уже нельзя развить, нельзя исправить. Это даётся человеку или не даётся Богом от природы. И, видимо, мой Мишка лишён чувства юмора. И жизнь его, похоже, будет серьёзной, и без смеха.

  Люди без чувства юмора, они создают смешные ситуации, но сами не смеются. Наверное, и такие люди нужны по жизни, чтобы другим было весело. Только мне почему-то грустно.

Сказка про кошку и собаку






ПОРОВНУ ЛЮБОВЬ

    На ступеньках крылечка дома растянулась кошка, дремлет.
    Недалеко во дворе этого дома стоит будка. Рядом с ней лежит и тоже дремлет на солнышке пёс. Он на цепи.
    Вдруг пёс услышал, что кто-то идёт мимо их дома. Он поднял голову, и лаем звонко предупредил об этом хозяев.
    Кошка проснулась, потянулась, сказала псу:
    – Чего ты горланишь? Покоя от тебя нет.
    – Я сторожу наш дом. А ты только нежишься. Толку-то от тебя. Иди, хоть мышей полови, – ответил ей пёс.
    – Вот ещё, – потягиваясь, сказала кошка. – Меня и так кормят. На коленочках держат, гладят, а я им песенку пою: Мур – Мур - Мур… Успокаиваю их. А ты только лаешь, или скулишь. Вот и все твои песни. Нет ни голоса, ни слуха у тебя. Фу-у-у!
    – От меня польза хозяевам. Я их сторожу, – объяснил кошке пёс. – Меня хозяин очень любит и ценит за хорошую службу. На охоту, на рыбалку с собой берёт.
    – Берёт-то, берёт. А вот рыбка с рыбалки мне перепадает. Вкусно!!! Вот спасибо вам всем!
    – Я никогда не ем еду, если мне хозяева не положат её в мою миску и не разрешат: «Ешь». Не то, что ты, – сказал пёс кошке и посмотрел на неё с укором. – Прыгаешь на стол, чтоб стащить что-нибудь. Будь я не на цепи, то показал бы тебе.
  И всё равно хозяйка моя не ругает меня, только лишь прогонит со стола. И тут же положит этой еды на моё блюдечко. Погладит. Я люблю свой дом, и меня здесь любят.
    – А я люблю своих хозяев. И они меня тоже любят.
    – Я, вот, сплю в доме, в кресле, на подушечке. А ты на улице, в будке, на цепи, – засмеялась кошка, махнула хвостом.
    – Ну, и что? Здесь, на улице, во дворе, лучше охранять дом. Всё видно и слышно. Не пропущу чужого. Ни за что.
    – Ну, и сиди на цепи. Спи в своей будке, на улице. Меня, видно, больше любят, чем тебя, – сказала мурлыка, и начала вылизывать свою шёрстку.
    – Мы и хвостами пользуемся по-разному. Ты им мотаешь, когда злишься, а я – когда радуюсь, – произнёс пёс.
    Тут из дома на крыльцо вышла хозяйка. В одной руке у неё было блюдце, в другой миска. Пёс сразу приветственно завилял ей хвостом. Кошка тут же подскочила к хозяйке и начала тереться об неё, ласкаться, мурлыкать.
    Хозяйка поставила блюдце около кошки, сказала ей:
    – Вот тебе, Мурочка. Ты любишь это, – хозяйка погладила кошку, и пошла с миской к собаке.
Но кошка ничего не ответила. Она лакала сметану из своего блюдца.
    – Полканчик, это тебе, твоя любимая еда. Ешь, дорогой.
    Поставила миску с едой около него, погладила пса, потрепала загривок его. И ушла в дом.
    Кошка, которую любят хозяева, и собака, которая любит хозяев, опустили морды к посуде с едой. И спор их тут же закончился. Но каждый из них думал про себя, что хозяева больше любят именно его.

Сказка со стихами





  • ВОЛК, ТЕБЕ НЕ СЮДА!

   В маленьком домике около поляны в лесу жили-были зайчики. А в дремучей чаще леса жил-был прожорливый волк. Волк всегда был голоден. Но, чтобы волк не ел зверят, маленьких зайчат, они каждый день готовили ему еду. Приготовят целый котёл пищи для волка, накормят его, и волк довольный и сытый уходил от них, не тронув никого. Зачем ему их есть зверят, если он сыт.
    Волка кормили каждый день по вечерам, а сами зайчата порой оставались голодными. Днём они готовили волку обед. А вечером к ним на поляну приходил волк и всё это съедал. После еды почешет он брюхо своё толстое, зевнёт во всю пасть и уходит спать в чащу леса. И так каждый день.

    Трудно жилось зайчатам. Тяжело было прокормить прожорливого волка. Но ничего не оставалось делать, как продолжать готовить еду для волка, чтобы тот не голодал. И их не съедал.

    Однажды с утра начался ливень. Тучи закрыли солнце. Гроза разрывала небо. Острые молнии вспышками освещали землю. Ветер гнул деревья. Дождь шёл целый день. И только к вечеру стихло, дождь закончился. В этот день зайчата не смогли приготовить еду для волка. И очень боялись, что теперь волк, придёт, уж точно съест кого-нибудь из них.

     К вечеру, как обычно, к кормушке явился волк. Идёт и воет:
  Есть хочу-у-у-у-у! – потом ещё громче: - У-у-у-у… Жду -у-у-у… Едуу-у-у…
    Услышали его рёв зайчата, забились в свой домик, дрожат.
    Подошёл волк к котлу. Уселся рядом. Заглянул в котёл. А там пусто. Только вода от дождя. Удивился волк:
    Пусто? У-У-У… Ничего я не пойму, почему?
    Что же теперь будет?
    Кому-то нужно идти к волку, чтобы он съел его, сказал самый старший заяц. Давайте я выйду к волку. Я - самый старый из вас, сказал он.
    Нет! Нет! Мы не отпустим тебя к серому волку! наперебой запищали маленькие зайчата, вцепились в своего дедушки. – Нет! Нет! – заплакали они.

    А волк потянул носом, унюхал зайчат. Пошёл к домику и говорит:
    По-хорошему прошу-у-у-у-у … Подавайте мне еду-у-у-у…
    Зайчата ещё больше испугались. Дрожат. Через щелочки наблюдают за волком. Что им делать?
    Голодный волк разозлился, и лапой вышиб дверь домика, где спрятались зайчата. А те выскочили через окошки и побежали в лес.
     Волк вернулся к котлу, сел и ждёт.
    А зайчата прибежали к своим друзьям, ёжикам, белочкам, птичкам, мышкам. И рассказали им, что сейчас случилось с ними.     Зверюшки стали совещаться. Как быть? Что делать? И чем помочь зайчатам?
    Ёжик подумал и предложил:
    А мы, ёжики - в клубочки и покатимся, как бочки.
    Хорошо придумал, сказал старый заяц.
    Мышонок пропищал:
    Мы заберёмся на волка. Будем кусать его за холку.
    Белка сказала:
    От нас тоже будет толк! Ох! и взвоет этот волк!
    Дятел пообещал:
    Птицы вступят также в бой. Не уйдёт от нас живой!
    Старый заяц говорит:
    Хорошо. Когда услышите, что ударят в кастрюли – начинаем, и наказал зайчатам напускать страх на волка: Барабаньте по кастрюле палками.
    Все приготовились.
    Зайчата взяли по палке в лапу, подошли к кастрюлям, что висели на ветке за домиком. Мышата и ежата тихонько подкрались к поляне, спрятались за кустами. Птицы и белки расположились на ёлках, у поляны, где сидел и, задрав голову к небу, выл голодный волк:
    У-У-У-У…
    Он всё ещё ждал еду. Надеялся, что её принесут зайчата.

    Старый заяц велел зайчатам молотить по кастрюлям.
    Бах-бах! Тара-бах! … – застучали зайчата палками по кастрюлям.
    И началось настоящее сражение.
    Со всех сторон покатились к волку ежовые клубки. Мыши по спине волка забрались на него и начали кусать его. Сверху в волка полетели одна за другой шишки. Налетали и в его голову долбали толстыми клювами дятлы. Зайчата стучали и стучали палками по кастрюлям, нагоняя страх на врага.
    Волк только успевал уворачиваться от шишек, отмахиваться от ударов клювами птиц. Он никак не мог скинуть с себя кусачих мышей. Не куда было волку ступить, чтобы убежать отсюда. Куда бы он не поставил лапу, везде оказывался колючий ежовый клубок.
    Волк испугался. Завопил:
    Ой-ёй-ёй.! Ой-ёй-ёй!… Пропадаю. Пропаду. Отойдите, я пройду. Никогда я не приду! пообещал волк.
    И тогда старый заяц велел прекратить зайчатам барабанить палками. Белочки перестали пулять шишками, мышки кусать волка и  спрыгнули с него. Птицы отлетели от волка. Ёжики расступились, дали ему проход. И волк со всех ног бросился наутёк.
    А вдогонку зверюшки кричали ему:
    Чтоб здесь не было тебя!
    Нет, не будет, никогда! убегая, рявкнул волк, и скрылся в лесу.

    Зверята радовались победе над серым злодеем. И решили по этому поводу устроить праздник.
    Белочки принесли орешки, ёжики грибы, птицы ягоды, мышки зёрнышки. Зайчата быстро приготовили обед. И все вместе ели на поляне, вместо волка. Они праздновали победу.
    А потом дружно починили дверь у домика зайчикам.

    Больше волк сюда не заглядывал. Он вообще обходил эту поляну стороной.

(no subject)






АУ! МЫ ЗДЕСЬ!

   Жил-был мальчик Ваня. Он умел хорошо играть на дудочке. Дудочка всегда была с Ваней, или в руке его, или в кармане одежды, или в портфеле. Куда бы Ваня ни пошёл, он всегда брал с собой дудочку. Ребята даже шутили над ним:
   – У тебя дудочка волшебная, что ли? Она всегда с тобой.
   – Да, волшебная, – отвечал им Ваня.

   Ваня шёл из музыкальной школы домой, когда встретил Лёньку с братиком Егоркой и Гошика.
   – Пойдёшь за грибами? – спросил Ваню Лёнька.
   – Ага, – сразу согласился Ваня. – Только домой сбегаю. Подождите. Я быстро.
   Ваня помчался домой. Уже с порога, запыхавшись, спросил у родителей:

   – Можно я пойду в лес за грибами? Ребята на улице ждут. Можно?
   – Иди, но только недолго, – сказала ему мама.
   – И далеко не заходите. На опушке собирайте грибы, – добавил отец.
   – Ладно, – ответил Ваня, схватил корзинку и помчался к ребятам.

   Ребята вошли в лес. Стали искать грибы. Но грибов на опушке не было. Пошли дальше в лес. Там стали встречаться грибы. Ходили и собирали их в корзины. Радовались каждому грибу. Аукались и перекликались, чтобы не потеряться. Время шло незаметно. Набрали полные корзины.
   Решили, пора возвращаться домой. Осмотрелись. Места какие-то незнакомые. Как идти назад, в деревню, непонятно. Вечерело. Пошли направо, подошли к болоту, из него поднимался вечерний туман. Повернули назад, прошли немного, и оказались у какого-то оврага, глубокого и тёмного. И куда идти им, не знали.
   Вот уж стемнело. На земле, в траве, заблистали светлячки. Ночные птицы, хлопая крыльями, шумно проносились мимо ребят. Жутко покрикивали. Ёлки ветвями цеплялись за одежду, кололись. Под ногами трещали сухие ветки от деревьев. Корзины с грибами тяжёлые, ребята тащили их, еле передвигая ноги. Остановились.

   Первым догадался Лёнька:
   – Всё. Мы заблудились.
   Тут же захныкал Егорка:
   – Хочу домой, к маме…
   – Да не плачь, ты, – оборвал его Ленька и предупредил. – А то больше не возьмём с собой. Понял?
   – Пить хочу, – продолжал хлюпать Егорка.
   – Дома попьёшь, – объяснил ему Лёнька, и взял Егорку за руку.
   – Наверное, нас ищут. Хоть бы чудо случилось! – вздохнув, сказал Гошик. – Хоть бы нас нашли!
   – Было бы здорово! – согласился Ваня.
   И тогда Ваня вспомнил про дудочку, достал её  из кармана , и сказал:
   – Нас ищут! И найдут! Дудочка поможет!
   Ваня заиграл на дудочке песенку, которую часто играл дома. Мелодия из дудочки вылетала звонкая. Её слышно было ночью далеко-далеко вокруг.

   Ребята немного успокоились. Даже маленький Егорка ныть перестал. А Ваня всё играл и играл песенку на своей любимой дудочке. Дудел и дудел в неё.
   Взрослые услышали Ванину дудочку, и пошли на её звуки. Шли и звали ребят:
   – Го-ша! А-у!
   – Лё-ня! Его-руш-ка! Мы идём к вам!
   – Ва-ня!
   И ребята услышали голоса родителей, обрадовались. И начали
наперебой громко кричать: «Ау! Мы здесь! Ау-ау! Здесь мы!».
   И вот они встретились с родителями. Только тогда Ваня перестал играть на дудочке.
   Ребята потом подошли к Ване, а Лёнька сказал ему:
   – Ваня, дудочка, и правда, волшебная!

   – Так я же вам говорил! – ответил Ваня, и положил дудочку обратно в карман.

(no subject)









АУ! МЫ ЗДЕСЬ!

  Жил-был мальчик Ваня. Он умел хорошо играть на дудочке. Дудочка всегда была с Ваней, или в руке его, или в кармане одежды, или в портфеле. Куда бы Ваня ни пошёл, он всегда брал с собой дудочку. Ребята даже шутили над ним:
  – У тебя дудочка волшебная, что ли? Она всегда с тобой.
  – Да, волшебная, – отвечал им Ваня.

  Ваня шёл домой, когда встретил Лёньку с братиком Егоркой и Гошика.
  – Пойдёшь с нами за грибами? – спросил Ваню Лёнька.
  – Ага, – сразу согласился Ваня. – Только домой сбегаю. Подождите меня. Я быстро.
  Ваня помчался домой. Уже с порога, запыхавшись, спросил у родителей:

  – Можно я пойду в лес за грибами? Ребята на улице ждут. Можно?
  – Иди, но только не долго, – сказала ему мама.
  – И далеко вглубь леса не заходите. На опушке собирайте грибы, – добавил отец.
  – Ладно, – ответил Ваня, схватил корзинку и помчался к ребятам.

  Ребята вошли в лес. Стали искать грибы. Но грибов на опушке не было. Пошли дальше в лес. Там стали встречаться грибы. Ходили и собирали их в корзины. Радовались каждому грибу. Аукались и перекликались, чтобы не потеряться. Время шло незаметно. Набрали полные корзины.
  Решили, пора возвращаться домой. Осмотрелись. Места какие-то незнакомые. Как идти назад, в деревню, не понятно. Вечерело. Пошли направо, подошли к болоту, из него поднимался вечерний туман. Повернули назад, прошли немного, и оказались у какого-то оврага, глубокого и тёмного. И куда идти им, не знали.
  Вот уж стемнело. На земле, в траве, заблистали светлячки. Ночные птицы, хлопая крыльями, иногда шумно проносились мимо ребят. Жутко покрикивали. Ёлки ветвями своими цеплялись за одежду, кололись. Под ногами трещали сухие ветки от деревьев. Корзины с грибами тяжёлые, ребята тащили их, еле передвигая ноги. Остановились.

   Первым догадался Лёнька:
   – Всё. Мы заблудились.
  Тут же заныл его младший братик Егорка:
  – Хочу домой, к маме…
  – Да не плачь, ты, – оборвал его Ленька и предупредил. – А то больше не возьмём с собой. Понял?
  – Пить хочу, – продолжал вопить Егорка.
  – Дома попьёшь, – объяснил ему Лёнька, и взял Егорку за руку.
  – Наверное, нас ищут. Хоть бы чудо случилось! – вздохнув, сказал Гошик. – Хоть бы нас нашли!
  – Было бы здорово! – согласился Ваня.
  И тогда Ваня вытащил из кармана дудочку, и сказал:
  – Нас ищут! И найдут! Дудочка поможет!
  Ваня заиграл на дудочке песенку, которую часто играл дома. Мелодия из дудочки вылетала звонкая. Её слышно было ночью далеко-далеко вокруг.

   Ребята немного успокоились. Даже маленький Егорка ныть перестал. А Ваня всё играл и играл песенку на своей любимой дудочке. Дудел и дудел в неё.
  Взрослые услышали Ванину дудочку, и пошли на её звуки. Шли и звали ребят:
  – Го-ша! А-у!
  – Лё-ня, Его-руш-ка, мы идём к вам!
  – Ва-ня!
  Ребята услышали голоса родителей, обрадовались. И громко начали кричать: «Ау! Мы здесь! Ау-ау! Здесь!».
  И вот они встретились с родителями. Только тогда Ваня перестал играть на дудочке. И положил её снова в карман.
  А ребята подошли к Ване, и сказали ему:
  – Ваня, твоя дудочка, и правда, волшебная!
 – Я знаю. Поэтому она всегда со мной!

Сказка_Про дудочку





ДУДОЧКА МОЖЕТ БЫТЬ ВОЛШЕБНОЙ

Жил-был мальчик Ваня. Он учился в обыкновенной школе, и в музыкальной. Ваня любил музыку. Он умел хорошо играть на дудочке. Дудочка всегда была с Ваней, или в руке его, или в кармане одежды, или в портфеле. Куда бы Ваня ни пошёл, он всегда брал с собой дудочку.

Однажды ребята позвали Ваню в лес:
– Нас отпустили за грибами. Ваня, ты пойдёшь с нами?
– Подождите меня. Только отпрошусь дома, у родителей. Возьму корзину и прибегу к вам. Я быстро.
Ваня обрадовался и побежал домой. Он спросил разрешение у родителей пойти в лес.
– Только не долго. И далеко вглубь леса не ходите с ребятами, – сказали ему родители. – На опушке собирайте грибы.
– Хорошо, – ответил Ваня, и выбежал с корзинкой из дома к ребятам.

Ребята пошли в лес. Но на опушке его грибов не было. Пошли дальше в лес. Там стали находить грибы. Ходили и собирали грибы. Набрали полные корзины. Нужно возвращаться. А как идти назад, в деревню, они не понимали. Пошли направо, подошли к болоту, из него поднимался вечерний туман. Повернули назад, прошли немного, и оказались у какого-то оврага, глубокого и тёмного. Место незнакомое. И куда теперь им идти, они не понимали.

Вот уж стемнело. На земле, в траве, заблистали светлячки. Ночные птицы, хлопая крыльями, иногда шумно проносились мимо ребят. Покрикивали. Ёлки ветвями своими цепляли за одежду, кололись. Под ногами ребят трещали сухие ветки от деревьев. Страшно в тёмном лесу. Есть хочется, пить. Корзины с грибами тяжёлые, ребята тащили их с собой, еле передвигая ноги.
– Кажется, мы заблудились. А дома родители волнуются. Что же делать? Куда идти? Направо или налево? Вперёд или назад? – заволновались ребята. – Наверняка, нас уже ищут, – говорили они. – Хоть бы чудо случилось! И нас нашли бы в лесу!
– Ну, да! Нас уже ищут! – обрадовался Ваня.
И тогда он достал из кармана дудочку и заиграл на ней. Он дул в неё со всей силы. И, конечно, слышно было его дудочку ночью далеко-далеко вокруг. А Ваня всё дудел и дудел в неё.
Родители ребят услышали Ванину дудочку, и пошли на звуки её. Шли, шли на звуки дудочки, пока не нашли ребят. Только тогда Ваня перестал играть на дудочке.
А все ребята сказали ему:
– Ваня, твоя дудочка сделала чудо! Она волшебная!
– Да, конечно, волшебная! Поэтому она всегда со мной! Мне очень нравится играть на этой волшебной дудочке!

(no subject)







ПАЛЬЦЫ-БРАТЦЫ-ПЯТЕРНЯ

Жили-были пять пальцев-братцев на одной руке.

И у каждого из них было своё имя: Большун, Указун, Дылда, Ленивец и самый маленький из них, Малыш. Малыша все они жалели, и не очень привлекали его к работам, если только так немножечко, по мелочам. А вот на Ленивца остальные пальцы-братцы обижались. Считали, что он не хочет принимать участия в их делах, отлынивает от работы.

– Всё основное делаем мы. А он так, в сторонке от дел. Вот уж настоящий лодырь среди нас, – говорили Большун, Указун и Дылда меж собой, сплетничали про Ленивца.

Ленивец слышал их слова, и очень печалился. Так расстраивался, что даже заболел. И говорит пальцам-братцам: «Мне что-то плохо. Нужен врач».

Пришёл врач, осмотрел Ленивца и сказал всем им: «Больному необходим покой. Я помажу его лекарством, перебинтую, и пусть отдыхает несколько дней».

Врач помазал Ленивца какой-то мазью и перебинтовал его всего вокруг. И ушёл.

Дел у братцев-пальцев не убавилось, а проблем прибавилось. Без Ленивца им неудобно было ни ложку взять, ни хлеб порезать, ни отнести что-нибудь… Всё как-то неловко, трудно было делать без него. Работа у них без Ленивца не ладилась. И Малыш помочь им ничем не мог. Он ведь теперь оказался в сторонке от них, за перебинтованным Ленивцем, вдалеке, на отшибе.

– Как нам нужен Ленивец! Как трудно без него! Скорее бы прошли эти несколько дней. Его разбинтуют, и тогда мы опять будем пятернёй. И дела у нас наладятся, – говорили они между собой.

Прошло несколько трудных дней. Пальцы-братцы обратились к Ленивцу, говорят ему: «Нам тяжело без тебя. Выздоравливай скорее. Ты уж не обижайся на нас. И прости нас, если можешь».

Ленивец, добрый палец, ответил им: «Хорошо. Я уже здоров. На вас не обижаюсь. Зовите доктора».

Пришёл доктор, спросил у Ленивца: «Как самочувствие?»

Ленивец ответил: «Мне уже хорошо». И врач разбинтовал его.

Другие пальцы обрадовались, что теперь они опять все вместе. Пальцы-братцы сжались в кулак и разжались, сжались и разжались... Это они всегда так радовались. Потом подошли к крану с водой и обмылись водицей. И вместе, всей пятернёй, дружно взялись за дело.

Больше пальцы-братцы никогда не обижались на Ленивца. И даже дали ему другое имя, стали называть его Добряш.

Занятие 7-92





НЕ ЛЕНИВЕЦ, А ДОБРЯШ

Жили-были пять пальцев-братцев на одной руке.

И у каждого из них было своё имя: Большун, Указун, Дылда, Ленивец и самый маленький из них Малыш. Малыша все они жалели, и не очень привлекали его к работам, если только так немножечко, по мелочам. А вот на Ленивеца остальные пальцы-братцы обижались. Считали, что он не хочет принимать участия в их делах, отлынивает от работы.

– Всё основное мы делаем. А он так, в сторонке от дел. Вот уж настоящий лодырь среди нас, – говорили Большун, Указун и Дылда меж собой, сплетничали про Ленивеца.

Ленивец слышал их слова, и очень печалился. Так расстраивался, что даже заболел. И говорит пальцам-братцам: «Мне что-то плохо. Нужен врач».

Пришёл врач, осмотрел Ленивеца и сказал всем им: «Больному необходим покой. Я помажу его лекарством, перебинтую, и пусть отдыхает несколько дней».

Врач помазал Ленивеца какой-то мазью, и перебинтовал его всего вокруг. И ушёл.

Дел у братцев-пальцев не убавилось, а проблем прибавилось. Без Ленивеца им неудобно было ни ложку взять, ни хлеб порезать, ни отнести что-нибудь… Всё как-то неловко, трудно было делать без него. Работа у них без Ленивеца не ладились. И Малыш помочь им ничем не мог. Он ведь теперь оказался в сторонке от них, за перебинтованным Ленивцем, вдалеке, на отшибе.

– Как нам нужен Ленивец! Как трудно без него! Скорее бы прошли эти несколько дней. Его разбинтуют, и тогда мы опять будем пятернёй. И дела у нас наладятся, – говорили они между собой.

Прошло несколько трудных дней. Пальцы-братцы обратились к Ленивецу, говорят ему: «Нам тяжело без тебя. Выздоравливай скорее. Ты уж не обижайся на нас. И прости нас, если можешь».

Ленивец, добрый палец, ответил им: «Хорошо. Я уже здоров. На вас не обижаюсь. Зовите доктора».

Пришёл доктор, спросил у Ленивеца: «Как самочувствие?»

Ленивец ответил: «Мне уже хорошо». И врач разбинтовал его.

Другие пальцы обрадовались, что теперь они опять все вместе. Пальцы-братцы сжались в кулачок и разжались, сжались и разжались …. Это они всегда так радовались. Потом подошли к крану с водой и обмылись в водице. И вместе, всей пятернёй дружно взялись за дело.

Больше пальцы-братцы никогда не обижались на Ленивца. И даже дали ему другое имя, стали называть его Добряш.